Как мы делали капельное орошение на вечной мерзлоте, часть 2

Продолжение. Начало в Как мы делали капельное орошение на вечной мерзлоте, часть 1

Сначала надо было определиться с точками забора воды. Мотопомпы Honda аж с 4-дюймовыми выходами, хотя и способны были дать много воды, но напор обеспечивали не более 30 метров, то есть 3 атмосферы. Капельной ленте нужно 0,5 (да будем честны, годится и 0,1 атм.), но… Перепад высот между зеркалом воды в прудах и высшей точкой полей оказался около 15 метров — это 1,5 атмосферы. Потеря давления на 200 метров лайфлета диаметром 4″ — это 1,3 атмосферы по гидрокалькулятору. А если слегка засорить фильтр, ленте воды точно не хватит.
Определив точки установки мотопомп, на следующий день я разметил поля — где лежать задвижкам, где крестовинам, где тройникам, где заглушкам для лайфлета. Алексей с Октябрём скручивали латунные задвижки с тройниками и сгонами. У пруда стоял свежий сруб — полевой стан кооператива, где все вместе обедали, пили чай и разговаривали. Ночевать возвращались в село, на «буханке». Однажды мне дали поездить на «буханке». По управлению это грузовик, сложная и неприятная в поведении машина, в отличие от «Патриота», который управляется одним пальцем и в целом не отличается от легковой.
В поле с нами ездили и дети. Утром в селе во двор заглянул водитель праворульной короллы, который вёз нас из аэропорта. Он был совершенный якут, как и все вокруг. Но, с ним были русский мальчик с русским же другом.
— Сын! — гордо сказали мне хозяева, указывая на мальчика, и улыбались. Потом объяснили, что детский дом на лето раздаёт воспитанников в семьи, а семьям это тоже выгодно, потому что за воспитанников им платят.

После разметки полей я взялся раскладывать лайфлет. Обычно это делают вдвоём, вешая бухту на палку — бухта весит 70 кг, — но часть бухт я размотал в одиночку дурацким методом. Кладёшь бухту плашмя, берёшь конец шланга и бегаешь вокруг, увеличивая радиус… Шутка, но смысл примерно такой, гораздо быстрее разложить лайфлет вдвоём.
Лайфлет, произведённый в Санкт-Петербурге, имел свои легендарные косяки — проплешины в проливке. Хотя для меня отобрали на складе лучшие бухты, без проплешин не обошлось. Но, при ожидаемом давлении воды они были некритичны.
Как присоединять фитинги для капельной ленты к лайфлету, я показал Октябрю Ксенофонтовичу. Фирменные ирритековские пластиковые ключи, с шестигранником на 10, почти сразу сломались. Но, в селе всегда можно выточить и сварить аналоги. Делали монтаж самодельными металлическими ключами.

На завтрак в Якутии вам могут положить полную тарелку мяса. Такого количества в порции никогда не видел даже я, а ем я много, при росте 192 и весе 120. Мясо это жилистое, для выросших на парной вырезке совершенно непривычное. Также на завтрак подают местную простоквашу, подкрашенную, видимо, ягодами до розового цвета. Суорах или кюэрчэх, точно не помню. С виду это йогурт, который ставится в большом блюде посреди стола, все по очереди макают туда куски белого хлеба и едят. Хлеб, кстати, тут преобладал белый, как и в Краснодарском крае, и был на удивление неплохим — говорят, из алтайской муки.

За ужином хозяева рассказывали, как ездили в турпоездку на Алтай, в Белокуриху. Ещё они были, кажется, в Казани, потому что речь зашла про татар.
— Слушай, татары так похожи на русских, — покачали головами якуты, и я согласился. Мне вообще нравятся татары, за год до Якутска я побывал в Казани, где как раз негром себя не чувствуешь, как в Саха. Моя двоюродная бабушка говорила: «Мне так нравятся татары, но у них есть недостаток — у них женщины очень пьющие».
Ещё якуты поставили меня в тупик вопросом, который их очень интересовал:
— Почему русские так не любят Путина?
Было лето 2012 года, в мае прошли какие-то протесты в Москве, я не следил, а в республиках видимо следили. Не зная, как сформулировать ответ, я начал бормотать что-то про коррупцию начала 90-х в Санкт-Петербурге, и потихоньку сводил ответ к коррупции, но звучал совершенно неубедительно. Русский не может не любить Путина, по-моему, не любит его так называемая вырусь или космополиты.

Сын хозяев, Пётр, ездил на работу или учёбу в Якутск. У него были маленький ребёнок и жена. Село, как и Якутск, стояло на берегу реки Лена — но у Лены, как я понял, были различные рукава и старицы. Купаться мы ездили с Петром на один из таких рукавов. Всё как у нас — пляж, речка, тёплая вода, немного комаров — это июль в Якутии. Недалеко от берега в реке торчал завязший трактор — вытягивать его не торопились, не так просто это сделать.
Для ночёвок мне выделили отдельный дом в другом краю села — у матери Алексея. Несколько лет назад на Лене был паводок, и вода топила дома чуть ли не до крыш. За пострадавшее имущество люди получили компенсации, поэтому в домах можно было видеть большие плоские телевизоры, да и та самая «буханка», на которой я ездил, говорят, была куплена благодаря паводку. Мой дом для ночёвки был из тех, пострадавших, но никакой сырости там не было — достаточно одного июля, чтобы просохнуть.

Капельную ленту наконец присоединили к фитингам. Завели мотопомпы. Первая вода из лент закапала — появились мокрые круги на гребнях. Потом я написал, обыгрывая кажущиеся особенности местного русского языка:

Синий шланг прорезал тайга.
Скажем засухе нет, да.
Олени удивляются немножко,
Кап, кап, поливается картошка.

Но это было только начало. Вода в прудах оказалась достаточно грязной. Хотя мотопомпы я укомплектовал длинными всасывающими патрубками с грубыми фильтрами на концах, засорение дисковых фильтров происходило за час-два (это были хорошие Irritec в металлическом корпусе, с резьбой 3″ — да, мы заузили магистраль, но фильтров 4″ на складе не было, надо было избавляться от этих). Система, в общем-то, была на пределе. А с запасом проектировать — так дорого выйдет…

Продолжение следует

Как мы делали капельное орошение на вечной мерзлоте, часть 1

В 2012 году я работал в известной, в узких кругах, питерской капельной конторе. Помимо импорта, фирма была реальным производителем — на улице Салова термопластавтомат выплёвывал детали фитингов для капельной ленты, в этом же помещении тянули лайфлеты — сначала просто обливали тряпку композицией ПВХ, а потом стали плести и сам рукав.

Основой больших капельных проектов, если это не сады, являются три составляющие — лента, лайфлет и фитинги. Ленту контора импортировала — российским тогда был только Tuboflex, — а лайфлет и фитинги делала сама. С прошлых благодатных лет, когда сельское хозяйство развивалось, фирма имела огромные запасы фильтров, арматуры для лайфлета и труб, всяких поливных мелочей. Таким образом, мы могли комплектовать проекты, чем в основном и занимались.

Запросы приходили почти каждый день. Степень проникновения клиента в тему была разная, как и всегда будет. Одни полностью просчитывали проект сами, оставалось выставить им счёт, получить оплату и отгрузить. Сейчас, когда я работаю самостоятельно, оставляю только таких клиентов. Другие хотели, чтобы им посчитали, спроектировали, смонтировали и дали гарантию. Сейчас я бы ни за что с такими клиентами не связался.

Получив запрос из Якутии, я всё-таки вступил в переписку, ответив на второе по счёту письмо. Как потом оказалось, до этого якуты запрашивали нашего конкурента в Москве, но он прекратил переписку после второго письма. Что нам, что конкурентам надо продавать, а не переписываться. Но, нехотя отвечая на письма, я довёл дело до некоторой конкретики.

В итоге якуты прислали миллион рублей, на которые надо было полить двенадцать гектаров картофеля. Самое удивительное, что капельное орошение было куплено в лизинг на три года. При том, что система полива картофеля лентой может считаться многолетней лишь отчасти — половину стоимости системы составляет однолетняя капельная лента. Оплату нам перечисляла лизинговая компания «Туймаада лизинг». В долине Туймаада, если я правильно помню, находится Якутск.

В проекте было заложено сто тысяч рублей на шеф-монтаж в течение двух недель. Это значит, что кто-то из нас должен прилететь, и контролировать монтаж. Лететь, кроме меня, было некому — все сотрудники давно разбежались, кроме постоянно меняющегося бухгалтера.

Комлектующие отправляли «Желдорэкспедицией». Тогда не было железной дороги до Якутска, и от Нерюнгри груз везли автомобилями по печально известной трассе «Лена», проходимой не для всякого транспорта. Двенадцать гектаров якутских полей были разрознены в пространстве и приурочены к мелким водоёмам, поэтому в груз, помимо лент, лайфлетов и фильтров, вошли три мотопомпы. В Якутске картофелеводы забирали груз частями, грузили в Уазик-буханку и везли в Хангаласский улус.

Картошку в Якутске сажают поздно — в июне. Проблема в том, что короткое лето очень жаркое, и осадков мало. Картошка всходит, и надо бы поливать. Без полива урожай неважный.

Последние партии оборудования доехали уже в июле, и как раз взошла картошка. Пересев в Домодедово, через шесть часов я вышел из бройлера-777 в Якутске.

Сидя в Питере, думаешь, что в национальных республиках население давно обрусело, особенно в столицах. Ничего подобного. Увидеть русского в Якутске так же легко, как негра в Воронеже — то есть, они где-то имеются, регулярно попадаются, работают и учатся, но их количество ничтожно мало. Ты их замечаешь, потому что они другие. Так и я чувствовал себя негром в Якутске.

Меня встретила женщина, с которой я переписывался — с русским именем и отчеством, с фамилией главного советского полководца, — тем не менее, это была якутка, похожая на мою тёщу-кореянку. Мы уселись в праворульную Короллу с водителем-якутом, заехали в Туймаада-лизинг, потом я купил два литра Кока-Колы — вдвое дороже, чем на материке, но надо было не заснуть — и поехали в улус.

Якуты очень гостеприимны. Тамара Петровна привезла меня в село, и мы сели отмечать приезд с её мужем Алексеем и рабочим кооператива, по имени Октябрь Ксенофонтович — он был не якутом, а эвеном.

Первые поллитра выпили легко. Потом, кажется, вторую. Я знал, что якуты пьют меньше нашего, а эвены тем более. Продажа алкоголя тут была ограничена — с десяти до двенадцати часов дня.

— Ты море Лаптевых был? — спрашивал меня Октябрь.

— Нет.

— А я оттуда! У нас мамонта бивня — во! — Октябрь проводил рукой по горлу, мол бивня у них завались. Потом перечислял другие природные богатства, в том числе животные и растительные. Я вспомнил о лежащей в сумке «Клюкве на коньяке» и спросил:

— А клюква у вас там есть?

— Клюква? Нет…

— Щас будет…

Выпили и клюкву. На следующий день Октябрь не вышел на работу, а Алексей припадал к купленной нелегально двухлитровке с пивом. Алкоголь, ограниченный двухчасовой вилкой официальных продаж, продавался тут нелегально. Для меня выпитое вечером было каким-то дежурным мизером, и пива не хотелось. Надо было приступать к работе.

До полей ехали минут десять. Нанятые студенты уже успели расстелить большую часть капельной ленты. На картофель лента кладётся при первом гребнеобразовании, но тут её уложили после — прямо на гребень, и закрепили воткнутой в гребень проволокой. Оставалось раскатать поперёк поля лайфлет, врезать фитинги, ну и главное — запустить мотопомпы. Перепад высот между полем и водоёмами оказался значительно больше, чем я ожидал, а характеристики мотопомп были на пределе. Справятся ли мотопомпы? К тому же, вода грязная, а фильтры у нас только дисковые — песчано-гравийные слишком дороги. Помпы волновали меня больше всего…

Продолжение следует